May 9th, 2019

Дети в военной форме, Бессмертный полк, Великий день

Детям, рожденным в День Победы, сегодня исполняется семьдесят четыре года. Сегодня они почти старики, и если лет тридцать назад, я, неуклюжий подросток, носила таким старикам гвоздики, то сегодня я не совсем знаю, что мне делать.

С каждым годом День Победы уходит в прошлое, и это все больше тревожит вопросом – что нужно сегодня? Не осталось почти тех бабушек-дедушек, которым был бы отдан весь победный день – с гвоздиками, с конфетами в праздничных коробках – коробкам они больше радовались, чем конфетам: «Ты посмотри, как разукрасили, ишь ты, в наше время такого не было…» И горько, но как-то светло и верно становится от их воспоминаний о том - что было.

Едешь к ним в гости, везешь новые шерстяные носки – носки всегда пригодятся мерзнущим стариковским ногам, берешь лопату и копаешь всю землю все девятое мая, и все десятое мая, и весь другой день, приуроченный к майским праздникам. У ограды благодарно, обещающе зеленеет березка – мир, мир, мир! Конечно, и труд, конечно, и май. Что делать сегодня, когда все военные старики похоронены в когда-то копаной тобой земле, что делать, чтобы не забыть? Забывать страшно, а все равно забудешь, ведь мы уже такие сытые, пресыщенные, недовольные. Что нам сегодня эта Победа?

Мы мало смогли. Даже самое простое – гордость за свой народ не смогли уберечь, мы даже серьезно пытаемся ответить на лживый вопрос: «Что же вы так плохо живете, народ-победитель?» Мы хорошо живем! Трудно, тяжело, но хорошо – честно и с чистой совестью. Мало кто задумывается о том, какое это благо – принадлежать народу, у которого чистая совесть, который в Великую Отечественную Войну…  Нет, я про это не буду – не имею права и до меня все правдивее сказано, только – спасибо и низкий поклон.

Мы мало смогли, но мы стараемся. Все военные старики ушли, но мы-то тут. Я в этот день верю, что дикая война с мракобесием лжи, денег, подлым, жестоким либерализмом тоже закончится, так же, как та, тоже – нашей Победой, не такое видали…

Стариков нет, но мы-то тут. Поэтому – бессмертный полк. Это что значит? Да то, что все старики живы, ведь полк-то – бессмертный! И будут живы, даже когда нас не будет, и народ будет жить, чистый, светлый, Бог его хранит.

Мы-то живы, и наши дети поют военные песни. Во всех парках, на всех подмостках города, в военной форме, с ленточками в петлицах – танцуют, поют, помнят. Не потому что мечтают о войне, не потому что их с радостью к войне готовят (Господи, как много лжи и мерзости приходится слышать в этот день), а потому что – память, потому что народ боится забыть свой день, как я сама сегодня боюсь, и несет, и несет его сквозь поколения. Живые военные старики и их правнуки с ленточками в петлицах – одним полком. Бессмертным.

«Зачем вы надеваете на детей военную форму? Снимите ее немедленно, они же дети, пусть играют под мирным небом! Пусть они даже не знают, что такое война, пусть они вообще об этом забудут!»

Не выйдет. Это наш народ. Они знают. И не забудут.